<<<<< Свидетельства очевидцев во время крушения. Катастрофа "Адмирала Нахимова"

Свидетельства очевидцев
столкновение судов, крушение парохода


Л.А. Богданова, пассажирка (Лен. Область, Россия)

Я и еще две подруги из нашей тургруппы стояли на площадке перед коктейль-холлом. Мы собирались на шоколадный коктейль. А пока курили и смотрели сверху на палубу, где шел концерт для ветеранов. Представляли танцы народов СССР. Кто-то лихо отплясывал "лезгинку"... Мне надо было разменять 50 рублей, и я открыла косметичку, чтобы достать купюру... Вдруг - толчок. Погас свет. Сразу же смолк эстрадный оркестр, оборвав мелодию. Темнота и тишина. Стало жутко. Но тут зажегся аварийный свет, и все внизу зашевелились, засуетились... Второй толчок... Кто-то закричал, кто-то упал. Я, трусиха, уцепилась за перила. Откуда-то побежали матросы в оранжевых жилетах... У меня теперь оранжевый цвет жуть вызывает... Мы им кричим: "Что случилось?" "Ничего! Всем на левый борт!"

Марина Яковлева, пассажирка (Лен. область, Россия)

...Когда сухогруз врезался в борт "Нахимова", мы ощутили лишь легкий толчок, как будто где-то внутри судна что-то упало, как будто посуда разбилась. Никто из моих попутчиц даже не обеспокоился, хотя погас свет. А я вскочила, словно кто-то мне крикнул: "Беги! Опасно!". Быстро надела блузку, натянула легкие брюки. Меня отговаривали: "Да что ты! Сейчас все наладится!" Но я выбежала в коридор, бросилась по лестницам вверх. Свет вспыхнул, потом снова погас. Там даже днем я не раз плутала, чтобы выйти наверх. А тут в кромешной тьме. Как будто кто-то вел меня. В конце концов я сумела выбраться на верхнюю палубу. Там стояли несколько человек из моей тургруппы. Один молодой человек оканчивал мореходку. Он путешествовал с сестрой, оба были уже в спасательных жилетах, хотя и не знали толком, что случилось. Я к нему: "Миша, у меня в вашей каюте документы остались". "Какие документы?! Сейчас за борт придется прыгать!" И мы втроем побежали на шлюпочную палубу. "Нахимов" кренился толчками. И шлюпки, как сказал Миша, уже невозможно было спустить. Я была в состоянии очень близком к истерике. Увидела спасательный круг. Но он был плотно зажат в держателях. Миша выбил мне его ногой и побежал дальше. Я схватила круг, но - издевка Фортуны - круг был привязан очень крепкой веревкой. Я смогла отбежать только на несколько шагов. Бросила его. И тут начался очень сильный крен. Я потеряла своих ребят в толпе. Паника началась, люди уже сыпались за борт. Еще один толчок. Я вцепилась в распахнутую дверь променад-палубы и зависла с ней над морем. Вижу только блики внизу. Понимаю, что надо прыгать вниз и отплывать дальше от борта, чтобы не затянуло в воронку. Но я совершенно не умела плавать. Это было самое трудное - разжать пальцы и скатиться в черную холодную воду. "Господи, неужели это все?!"...(Источник)

В.Е. Просвирнин, старший пассажирский помощник п/х "Адмирал Нахимов":

Я был у себя в каюте во время удара. Мгновенно погас свет. Аварийный дизель-генератор заработал было, но через две-три минуты опять все погасло - вода залила распределительный щит. Я успел забежать за документами, а когда снова оказался на палубе, теплоход уже уходил под воду. Подплыл к плотику. Пробоина была большая, все случилось так быстро.

(цит. по статье Г.Курова, "Новороссийский рабочий", сентябрь 1986 г.)

 

А.Е. Кандыба, пассажир (Славянск, Украина)

Вечером 31 августа мы с Игорем (И.А. Телес) решили пойти в кино. Обычно вечером было два сеанса, второй начинался в 22.30
Вошли в небольшой кинозал. Собралось примерно 50 зрителей. Вход в зал с торца; между креслами посередине проход. Мы сели во второй ряд.
Ровно в 22.30 я посмотрел на часы, минуту или две спустя погас свет и началась картина "Я любил Вас больше жизни". Картина наша, о войне, танкистах , генерале Леселидзе, цветная. Все было обычно: картина "крутилась" без помех, где-то внизу, в недрах судна ровно гудели двигатели, этот ровный негромкий гул стал привычным и внимания не привлекал.
Вдруг, когда походу картины у немецкого солдата, попавшего под советский танк, горлом хлынула кровь, судно как будто ударилось о преграду. Ощущение было такое, как в идущем трамвае, когда резко включаются тормоза. Как показалось экран вместе с переборкой, на которой он был закреплен, резко сдвинулся с места и "поехал" вперед. Экран погас, лампы аварийного освещения (их в зале 2) также не горели. Через секунд 20 экран снова засветился, так было примерно 30 секунд. Затем он погас окончательно. Наступила мертвая, непривычная тишина. Люди начали выбираться из зала. Мы с Игорем поднялись по трапу на верхнюю палубу, там, где бассейн - в корме, и увидели отходящим от "Нахимова" задним ходом какое-то большое темное судно. Расстояние между судами было примерно 150-170 м. Увидели, что по правому борту подмяты перила, подошли к борту посмотреть, в чем дело. Темно, тишина, только слышен шум вливающейся воды (как течет река). В это время подбежал какой-то парень в плавках и крикнул: "Надо прыгать!". За ним прыгнули 3-4 человека, мужчины. Крена еще не было. Мы с Игорем пошли на корму в надежде узнать что-либо о случившемся . В это время паники еще не было, света тоже. Кто-то крикнул: "Бехз паники. Всем на левый борт!". Когда начали скапливаться на левом борту, вдруг загорелся свет - все яркое освещение судна. Разался радостный крик, через некоторое время свет погас. Крен начал увеличиваться, чтобы не покатиться по палубе, уже необходимо было за что-то держаться...

Е.А. Смирнов, матрос, п/х "Адмирал Нахимов":

Видно было, как бак "Петра Васева" идет на нас. Наше судно начало катиться влево, и бак "Петра Васева" как бы отошел от нашего бака, а удар произошел позади мостика. Я успел переложить руль лево на борт после команды и тут же удар. Судно немедленно обесточилось, руль, телеграф, все отключилось...
В этот момент забежал капитан, спросил: "Что случилось?". КМ приказал: "Шлюпочная тревога!" Старпом прибежал, бросился к трансляции, ниего не работает. КМ дал команду голосом, всем кто был на мостике приказал кричать шлюпочную тревогу. КМ дал команду: "Лево на борт!", я ответил - руль не работает. И в этот момент опять включился свет АДГ (*аварийного дизель-генератора) и секунды через 3 выключился. Включились и выключились приборы. Судно резко начало крениться. На мостике уже никого не было. Я вылез на левый борт крыла, где был капитан, крен около 50*. Он уже не мог стоять, а висел на планшире, но со стороны борта отдавал команды: "Всем от судна, от воронки, от взрыва!". Я к нему добрался и спросил: "Что делать?" Он сказал: "Немедленно покинуть судно!" и я сполз в воду, так как вода уже подходила к крылу левого мостика.

Е.А. Смирнов, матрос, п/х "Адмирал Нахимов":

new) Я увидел, как сухогруз врезается в наш борт. Они дали задний ход, но было слишком поздно.
Капитан В. Марков оставался на вахте до конца. Попытался выбросить судно на мель. Но руль отказал. Когда капитан приказал мне покинуть судно, через дверь пришлось пробираться как через люк.

(цит. по ст. Г. Курова, "Новороссийский рабочий", сентябрь, 1986 г.)

Ю.А. Вышаренко, матрос-практикант, п/х "Адмирал Нахимов":

У меня сложилось впечатление, что "Петр Васев" перед самым столкновением пошел влево, и тут же произошел удар. "Петр Васев" начал отходить (быстро, за несколько секунд). Я ощутил один удар, второго не ощутил. Погас свет. Чудновский выскочил на крыло, за ним капитан. Начал кричать на Чудновского: "Что Вы наделали?". Чудновский начал оправдываться, ссылаясь на то, что "Петр Васев" обещал его пропустить. Прибежал старпом. Включилось аварийное освещение, быстро погасло. Старший помощник крикнул: "Нужно включить тревогу!", попробовал ручку сигнализации, она не работала. Прибежал радист и сказал: "Какой сигнал давать?". КМ (*капитан), что не SOS, а аварийную, передать три икса, а в это время КМ скомандовал: "лево на борт!" Рулевой ответил: "Судно не слушается руля". Дважды старший помощник спросил: "Что делать?". КМ сказал, чтобы тревогу объявлять голосом. Начали подбегать другие матросы и все побежали по палубам объявлять шлюпочную тревогу.
...Судно начало крениться очень быстро. Боцман крикнул: "Шлюпки поздно, давайте сбрасывайте плоты".

В.Г. Марков, капитан п/х "Адмирал Нахимов"

По удару я почувствовал, что наше судно получило большие повреждения. Но я не думал, что оно затонет так быстро... Я послал людей осмотреть пробоину и доложить о результатах столкновения. Вниз ушли старпом А. Маглыш, главный механик И. Дехтярев, старший механик Г. Юркин и матрос Фахретдинов (все погибли)
"Нахимов" еще двигался по инерции. Я дал команду "Лево на борт!". При этом имел ввиду выбросить судно на прибрежную мель с целью его спасения. Рулевой ответил: "Судно руля не слушается". Я еще раз повторил: "Лево на борт!" И тут полное обесточивание...
Крен увеличивался. Подал команду голосом с репетованием: "Пассажирам и команде покинуть судно. Спустить все спасательные плоты и шлюпки!"

В.И. Ткаченко, капитан т/х "Петр Васев":

Козырек бака прошел вдоль борта судна по длине 8-10 метров в центре под углом, близким к 90*. Бульб вошел в корпус, получил повреждения сам и нанес повреждения судну...
Когда на короткое время у них снова появилось освещение, они (*"Адмирал Нахимов") передали, чтобы мы спускали шлюпки. Начали спуск шлюпок. Сразу же после столкновения, а в момент столкновения нажал на кнопку прибора "Furuno", в который зафиксировал момент столкновения 23 часа 14 минут. и сообщил станции "Новороссийск-17", после чего запустили 1 звуковую и 1 красную ракеты.

В.Габрильянц, пассажир п/х "Адмирал Нахимов":

Я побежал по коридору и кричал: "Люди, выбегайте! Авария". Двери нашей каюты заклинило. Я выбил ногами вентиляционную решетку внизу двери, с трудом залез в каюту. Там нащупал маленькую Лауру, протолкнул ее в коридор, потом помог выбраться Анжеле. Сам полез следом, поставив детей на ноги.Потом я вспомнил, что в каюте есть спасательные жилеты. Вновь пробрался туда... И мы побежали к выходу. Корабль уже ложился на бок. По-видимому, крен был градусов 45. Я повторял девочкам: "Держитесь! Держитесь!"
Судно тонуло очень быстро. Я перекинул детей за борт, крепко держа их руками. Потом корабль как-то очень быстро, почти мгновенно окунулся в воду. Поток воздуха вытолкнул меня, ударил головой о верхнюю палубу. В это время Анжелу вырвало из рук, и с Лаурой я пошел под воду. Очнувшись, метрах в четырех от себя увидел Лауру. К ней подплыл парень, сказал, что поможет. Ведь рядом был надувной спасательный плот. С парнем мы втащили Лауру туда. Но сам я не залез на плот, а увидев тонущую женщину, поплыл к ней. Подтащил к плот. Забравшись на плот, она сняла с себя платье, укутала Лауру и посадила ее с собой, согревая теплом своего тела. Потом я увидел девочку, которая плыла к плоту. Я ее уже знал. Это была Оксана Немина из Кировограда. Я подтолкнул кусок доски, а потом помог забраться на плот. В конце концов к нам попала еще старушка. Всего нас было человек восемь.

И. Котлярова, бортпроводник п/х "Адмирал Нахимов":

Я увидела, как на нас надвигается огромное судно. Это был "Пётр Васёв". Он шел по живому морю - столько барахталось людей. Он шел по головам и плотикам. Темный и безлюдный, как Летучий Голландец.

| А. Долинский | , электрик на п/х "Адмирал Нахимов":

В этот рейс с разрешения командования судна он взял с собой жену Елену и четырехлетнего сына Дениса. В тот вечер оставалось еще время до вахты, на которую нужно было заступать в 24 часа, и Александр со своими товарищами готовил новые записи для предстоящего вечера отдыха экипажа. В каюте было накурено, и он попросил старшего котельного С. Водника погулять с сыном, а сам занялся выполнением общественного поручения. Здесь, в каюте, и застал его удар.

Лена бросилась к Денису. Я им приказал стоять за ограждениями, а сам поспешил на помощь ребятам. На меня что-то упало, сшибло с ног. Я поднялся. Удалось сбросить еще четыре плотика. Они отдавались с трудом. Их тут же отбивало к корме, там было большое скопление людей. Жена держалась за леер, ее охватил ужас...(плачет) Я бросил ребенка в только что спущенный плотик, но его тут же придавило шлюпкой уходившего в воду судна...

...Александр Долинский умер 3 декабря 1995 года, спустя 9 лет после катастрофы.

С. Кушнирук, пассажирка п/х "Адмирал Нахимов":

Мы с Юрой (муж Ю.К. Кушнирук, погиб) и с друзьями были в баре "Варна". Душно стало, поэтому решили выйти на палубу. Встали у борта, и тут я вижу - пароход прямо на нас идет. Я еще успела закричать6 "Юра, Юра, он нас стукнет!". Сразу погас свет, и мы услышали, как кто-то кричит: "По каютам, там жилеты!". Мы побежали. Но в темноте разве найдешь свою дверь? И вдруг на несколько минут вспыхнул свет. Эти мгновения мне, не умеющей плавать, спасли жизнь, потому что мы увидели, что стоим возле щита с ключами и прямо напртив - ключ от нашей каюты.
В каюте я надела жилет - и наверх. Прыгнули за борт, я еще некоторое время держалась за Юру, а потом потеряла его...
Очнулась от того, что шнур жилета врезался в горло. Увидела: болтаюсь в воде рядом с плотиком, крепко ухватилась за него. Когда подошел катер, с него было опущено много трапов. Я за один ухватилась - сразу кто-то потащил меня вверх. Вокруг в свете прожекторов снимали и снимали людей с плотиков, поднимали по трапам.

П. Попов, первый помощник капитана т/х "Петр Васев":

...Я увидел сноп искр. Произошел глухой с откатом удар. Капитан Ткаченко упавшим голосом сказал Зубюку: "Объявите общесудовую тревогу".

Судно обесточилось почти мгновенно, но через несколько секунд пароход вновь засветился, но не таким ярким светом. Капитаны судов переговорили. С "Нахимова" сказали, что потребуются шлюпки. Пароход находился от нас метрах в 500 и уже имел большой крен и дифферент, люди скатывались по борту в воду, на них сверху летели ящики, доски, плоты. И через минуту-две пароход вновь обесточился... На море было темно. Контуры тонущего судна теперь просматривались лишь при наведении на него мощных береговых прожекторов. Охватывали ужас и содрогание. Не верилось, что такое судно, огромное, с сотнями кают и отсеков, может затонуть в столь считанные минуты. Последним в воду ушел нос парохода...

П. Тураносов, буфетчик на п/х "Адмирал Нахимов"

Вдруг все почувствовали толчок. Сильный толчок, потом он повторился. Большая масса людей, которая находилась в зале, танцевала,- кто попадал от толчка и резко погас свет. Включился свет аварийный. Шум, крик, все забеспокоились - что случилось? Я побежал по коридору, а потом бежит женщина, как оказалось в последствии - дочка с мамой. И они бегут за нагрудником. А судно уже получило большой крен и вот-вот должно перевернуться. На команду остановиться, не бежать, иначе они погибнут - они не откликаются. Я забежал вперед и с силой начал толкать их в обратную сторону.
...Я взял ориентир на ближайший огонь - это оказался огонь этого парохода "Васев". Я за ним. Он потихоньку начал уходить с места столкновения, а я за ним гонюсь - так ушел в открытое море...

Р. Фирсова (Нематова), повар на п/х "Адмирал Нахимов"

Судно стало крениться. Я хотела попасть в свою каюту, чтобы взять жилет, но его там не оказалось. Некоторые иллюминаторы были открыты, несколько пассажиров попало в эти иллюминаторы. Я была как под гипнозом. Я просто забыла, что не умею плавать. Я уже в воде поняла, что это, наверное, все. Рядом оказался матрос, который некоторое время поддержал меня на воде. А потом, как будто бы, чья-то рука подала мне жилет - недалеко от меня, в трех метрах плавал жилет, связанный. Видимо, он выплыл где-то из каюты. Я схватила этот жилет - не знаю, как я до него добралась..и под себя его..., потому что в воде одеть его я не могла. Меня, по-моему, это и спасло.

В.Г. Лобода, боцман на п/х "Адмирал Нахимов"

Почему-то я решил, что пробоина ближе к тому месту, где мы стояли на палубе. И побежали. Там был возле ресторана 2 класса лоцпорт - такой вырез в борту, но он был закрыт. Но все равно вода шла - там иллюминаторы были открыты.
...Сошел в воду и поплыл. Потом чувствую - что-то меня тянет вниз. Девушка появилась рядом. Я ей говорю что если хочешь жить... держись только за меня не тяни больше никуда. А там уже на плоту люди плавали, много, этого плота почти не видно было - я ее туда определил. А тут рядом вторая выныривает - тоже тонет, в одних трусиках. Тоже ее туда... Ну, а сам пошел в "свободный полет".

М.В. Карпов, лоцман на ЛК-90:

...Там все - весь хлам, все плавало, мазут.., все плавало. И люди в этом хламе. В основном, в данный момент было больше погибших, пока их море не отнесло..., чем живых. Начали поднимать людей на борт. Увлеклись. Никого больше не было кроме нас. Кто подымался на борт сам, кого мы вытаскивали...Смотрим, мы начинаем крениться на правый борт. Я капитану-механику говорю: "Витя, еще 10-15 минут и нас опрокинет...Люди опрокинут нас, затопят, больше не продержимся!"

С.И. Сапожников, матрос п/х "Адмирал Нахимов":

Внезапный удар, от которого содрогнулось все судно, прервал веселье отдыхающих. Осталось недопитым мой кофе. Мы с товарищем переглянулись, я вспомнил о забытых в каюте ключах и бросился за ними. Товарищ остался, и больше я его не видел... Пробежав через весь пароход, я спустился на главную палубу к носовому бассейну. Люди, собравшиеся там, уже знали, что произошла беда и растерянно кричали. Добежав до носовой швартовой палубы, я узнал от членов нашей команды, что в нас врезалось другое судно, и есть угроза затопления «Адмирала Нахимова». Пока я спускался к своей каюте, начались перебои со светом. Уже в каюте, на ощупъ, я проверил, чтобы на койках не остался никто из моих товарищей. Уже в полной тьме мне удалось найти ключи, и я бросился в обратный путь - ни много, ни мало - двести метров. На пароходе уже началась паника, сопровождаемая давкой пассажиров. Судно медленно кренилось на правый борт, черпая воду и продолжая двигаться вперед. Затем последовал еще один толчок. Как выяснилось позже, судно, которое нас протаранило, как пробка в бутылке, держала пароход на плаву, но оно задним ходом вышло из пробоины, в которую с силой хлынула морская вода. Я бежал и успевал думать: «Вот, сейчас объявят тревогу, должны объявить!» Но этого не происходило. Ни звонков, ни команд голосом, - кругом только крики, паника, и бегающие взад вперед пассажиры, не знающие, что делать. Никто не принял на себя руководство спасательными работами. Если нас, экипаж, обучали правилам поведения по тревоге, то можно было себе только представить, что чувствовали люди, впервые попавшие на пароход. А это восемь палуб, 180 метров длины, с многочисленными переходами, закоулками, трапами и дверями. Даже мне понадобилось две недели на изучение всего этого металлического лабиринта. Что же говорить о пассажирах, знающих лишь несколько маршрутов к ресто¬рану и выходу на берег. При этом в полной темноте надо еще и спасательный жилет и одев его, подняться на палубу. При этом, повторюсь, никто не взял на себя командование спасательными работами. Я успел добежать до кормовой «аварийки», открыл замок, достал спасательные жилеты, одел один, второй отдал товарищу, но команд так и не поступало, а пароход тем временем продолжал крениться на правый борт, усиливая панику. На судне были курсанты морского училища, проходившие учебную практику. Они попытались раскрепить и спустить на воду шлюпки, но в условиях крена это было невозможно сделать из-за усилившегося натяжения тросов креплений. Шестьдесят лет судно бороздило моря и океаны. Два раза его поднимали со дна морского. И видно, суждено ему было навсегда сгинуть в морской пучине в мирное время с эскортом из человеческих душ. Спустить шлюпки так и не удалось. Зато удалось сбросить надувные спасательные плоты. Мы советовали пассажирам прыгать в воду, но многие поддались панике. Им трудно было осознать, что сейчас безопаснее в непроглядной мгле ночи там, в волнах моря, чем на твердой палубе тонущего судна. Кто-то в панике орал: «Все наверх!», и часть пассажиров ринулись по трапам на верхние палубы. Но это был самый глупый выход из ситуации - уйти вместе с тонущим пароходом в его последний путь. Вскоре я уже по колено находился в воде, и оставалось только прыгнуть за борт, и отплыть как можно дальше от судна. Освещаемый двумя пограничными прожекторами «Адмирал Нахимов» через две минуты ушел на дно третий и последний раз за свою историю. Ночь, Черное море. Только два прожектора гуляют по поверхности, освещая последствия свершившей¬ся трагедии...

(цит. по: газета "Комсомольская правда - Ярославль", 31.08.2007)

Из объяснительной записки капитана Ткаченко, 02 сентября 1986 г.:

В момент столкновения была объявлена "общесудовая тревога". Включены прожекторы на крыльях ходового мостика, палубное освещение. Через 1-2 минуты экипаж занял места по расписанию. П/х "Адмирал Нахимов" продолжал движение по инерции на юго-восток. Через короткое время на нем погасли огни. На нашем судне была объявлена "шлюпочная тревога". Шлюпки были спущены на воду. С правого борта спущена моторная спасательная шлюпка, с левого - весельная. С командирами шлюпок поддерживалась УКВ радиосвязь. Шлюпки был направлены по направлению к п/х "Адмирал Нахимов". Через пять минут от командира моторной шлюпки последовало сообщение, что ветром и течением в сторону нашего судна несет плоты спасающихся людей. Несколько позже (через одну-две минуты) последовало сообщение, что весельная шлюпка спасает людей. Оставшиеся на борту члены экипажа готовили трапы, канаты для приема людей. Когда ветром и волнением начало подгонять спасающихся, с судна начали бросать спасательные круги, спасательные плоты, спасательные жилеты. На поставленный мне вопрос: "Почему я разу не приступил к спасанию?" отвечаю, что первым моим намерением было следовать к гибнущему судну, но опасаясь гибели людей от навала судна на них, я отказался от мысли и удерживался от дачи хода. В момент, когда от командира моторной шлюпки было получено сообщение, что к судну несет людей, машина была остановлена и не работала в течение всего времени извлечения людей из воды и приема их со спасательных шлюпок. Отмечаю, что людей, плоты дрейфовало мимо судна ветром и течением. В связи с большими размерами судна и его ограниченной маневренностью спасать людей, давая ход судну, невозможно. Поэтому судно дрейфовало по ветру и течению, продолжали наблюдение. Обе шлюпки, высадив людей, снова вышли на поиски. Однако, спустя 1-2 часа, в связи с усилением ветра, я получил радиодонесение от командира весельной шлюпки - 3-го помощника Зубюка П.А., что они с трудом выгребают против ветра и течения, и распорядился весельной шлюпке подойти к борту. Моторная спасательная шлюпка продолжала поиски. Получив еще через минут сорок радиодонесение от командира моторной шлюпки 2-го помощника Скотницкого О.С., что в двигателе сгорело смазочное мало, я распорядился подойти к борту. К этому времени в районе гибели людей уже работали суда, и я принял решение следовать галсами самым малым и малым ходом в район Мысхако, куда дрейфовало людей. О своих намерениях я доложил руководителю поисковых операций и высказал мнение о расширении поисковых операций к западу, в район 416 и мысу Мысхако. От мыса Мысхако наше судно последовало на восток. Около 6 часов или несколько позже мы обнаружили три, два и еще один труп. Дали на "Килию координаты. Из-за большой высоты поднимать тела было сложно, а рядом находились другие суда, которые гораздо проще выполняли эти операции. Мы из направляли (координировали ) к телам. Затем продолжали поиски. Поиски мы продолжали примерно до 12-13.30 часов, т.е. до прибытия на борт следователя, который сказал, что достаточно много судов занимаются поисковыми работами, а мы будем заниматься допросом свидетелей.
На поставленный вопрос: "Почему, находясь вблизи катастрофы, мы спасли всего 37 человек и подняли одно тело?", отвечаю, что спасательные судовые шлюпки имеют огранисенные возможности. Весельная шлюпка предназначена только для спасения людей и удержать ее против значительного ветра трудно. Мотроная шлюпка имеет скорость хода 4-5 узлов (*7-9 км/ч). Обе шлюпки не имеют достаточно сильных фонарей.
Мне привели пример, что 30 судов, который пришли ерез 1,5-2 часа, подняли 900 человек. Их скорость в 2-3 и более раз больше, они снабжены сильными прожекторами. Считаю, что экипаж судна проявил достаточную выдержку, умение и смелость.



COM_CONTENT_LAST_UPDATED